Мы живем в России

 

Что мы Родиной зовём?

 

 

Что мы Родиной зовём?

Дом, где мы с тобой живём,

И берёзки, вдоль которых

Рядом с мамой мы идём.

Что мы Родиной зовём?

Поле с тонким колоском,

Наши праздники и песни,

Тёплый вечер за окном.

Что мы Родиной зовём?

Всё, что в сердце бережём,

И под небом синим-синим

Флаг России над Кремлём.

Малиновый звон

 

Маленьким я всегда с нетерпением ждал своего дня рождения. Как только в доме появлялся отрывной календарь на следующий год, я тут же принимался его листать – искал в сентябре заветную цифру 25. И всякий раз побаивался, что этот день пропустят или забудут напечатать. Но двадцать пятое девятого месяца всегда оказывалось на месте. Я внимательно рассматривал этот календарный листок, и мне казалось, цифра и картинка на нём выглядят как-то по-особенному и таят в себе что-то необыкновенное.

Однако иной раз мне в душу закрадывались сомнения, и я начинал завидовать тем, у кого дни рождения летом.

Мы жили в небольшом подмосковном посёлке, и, конечно, летние месяцы считались тут самым отличным временем года. Хочешь – устраивай праздник прямо в саду, под деревьями, среди цветов. А вот у меня день – осенний, грустный. Само собой, год на год не приходится, но по утрам двадцать пятого нередко бывают заморозки, а днём – скажи спасибо, если обошлось без дождя…

Уже недели за две до долгожданного события я начинал напоминать родителям, что, мол, скоро двадцать пятое и они должны кое о чём помнить. Между тем доходы нашей семьи было довольно скромны, а выбор игрушек в местном магазинчике совсем невелик. И в общем-то я втайне знал: меня опять ждёт или какая-нибудь настольная игра, или заводной грузовичок.

Это удивляло меня и расстраивало. Как же так: самый, может быть, необыкновенный день, такое красивое число, а подарок… Как мои родители этого сами не понимают?

Или они меня просто не любят?..

Вслух ничего подобного я, конечно, говорить не смел. Но продолжал надеяться, что мала и папа поймут наконец, как они… не правы!

И вот однажды, когда мне было лет десять или одиннадцать, я не стерпел и задал отцу, как мне казалось, очень хитрый вопрос.

– Почему, – говорю, – вас с мамой двое, а подарок мне подарили только один?

Отец ничего не сказал. Он только удивлённо посмотрел на меня и вышел на улицу. Там было холодно, дождливо и уже темновато… Мне вдруг сделалось нестерпимо стыдно и за себя, и за свой день рождения, в который я на правах именинника как бы выгнал отца из дома!

Не помню, сколько времени его не было, наконец он вошёл, и я почувствовал: сейчас произойдёт то самое, необыкновенное, ради чего люди рождаются на свет и у них потом случаются дни рождения.

В руках у отца была ветка малины с двумя крупными сверкающими ягодами. Таких ягод я не видел даже летом. Они словно бы специально где-то спрятались, чтобы появиться сейчас и принести мне радость.

А в самом деле, где и как нашёл мой отец те чудесные две ягоды? Я не знаю этого. И теперь уж не узнаю никогда! Отца моего нет на свете. Я только скажу вам, что он был великий садовод… Но с той минуты я навсегда поверил, что двадцать пятое сентября действительно особенный день, а значит, и мне надо стараться: расти, работать, чтобы стать достойным такого дня!

И стать достойным таких родителей, как мои мама и отец…

Много дней рождения было у меня потом. Много разных подарков я получил и получаю на двадцать пятое сентября, но те две огромные ягоды, быть может, и сегодня самое дорогое воспоминание детства.

Кажется, вот они – стоит только руку протянуть. Я даже слышу, как падают с них две дождевые капли и рассыпаются малиновым звоном в тишине осеннего сада.